LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Бібліотечна справа → Библиотека и виртуалистика

Библиотека и виртуалистика
Libraries and Virtualistics
Бібліотека і віртуалістика

Скалон Н. Р.

Информационно-библиотечный центр Тюменского государственного университета, Тюмень, Россия

Nikolai R. Skalon

Tyumen State University Information and Library Center, Tyumen, Russia

Скалон М. Р.

Інформаційно-бібліотечний центр Тюменського державного університету, Тюмень, Росія

Представлена картина эволюции термина “виртуальность” от античности до наших дней. Акцентируется внимание на первоначальном исконном значении слова virtus. Прослеживается сфера применения современных значений данного термина в философском, психологическом, политологическом, публицистическом и культурологическом аспектах. Делается вывод о некорректном использовании применительно к библиотеке данного термина в современном значении.

The evolution of the term “virtuality” is tracked since antiquity till nowadays. The author points to the initial meaning of the word “virtus” and follows the usage of the term within philosophical, psychological, politological, culturological and publicist contexts. He concludes that the term in its modern meaning is unrightfully applied to libraries.

Представлено картину еволюції терміну “віртуальність” від античності до наших днів. Акцентується увага на первинному значенні слова virtus. Простежується сфера застосування сучасних значень даного терміна у філософському, психологічному, політологічному, публіцистичному і культурологічному аспектах. Робиться висновок про некоректне використання стосовно бібліотеки даного терміну у сучасному значенні.

I

Термин “виртуальность” приобрел в последние два десятилетия необычайную популярность; сфера его применения практически необозрима — в философских, культурологических, психологических, политологических, публицистических “дискурсах”. В речевом праксисе под виртуальностью подразумеваются артефакты, создаваемые компьютерной техникой.

Как напомнил Н. А. Носов, “в соответствии с одним из мифов киберкультуры термин, словосочетание “виртуальная реальность” придумал в начале 80-х годов Жарон Ланье… — создатель первой фирмы, выпускающей бытовые виртуальные компьютеры, создающие компьютерную виртуальную реальность” /1/.

В дальнейшем под этой реальностью стали подразумеваться психосоматические состояния (бред, сновидения, галлюцинации и т. д.). С ними стала ассоциироваться вся сфера того, что до недавнего времени называлось “воображением” (последнее понятие замещается англицизмом: “fiction”).

“…Каждая реальность является виртуальной”, — отмечал, например, В. Руднев, поскольку действительный мир “сливается с виртуальными реальностями человеческих сознаний и придуманными этими сознаниями дискурсами (от идеологии до религии, понимаемой как языковая игра)” /2/.

У синтонного сангвиника одна реальность, у агрессивного эпилептоида — другая, экзистенциалист видит мир иначе, чем дзенский проповедник, писал тот же В. Руднев в своем “Словаре культуры ХХ века” и заключал: “…любая реальность является виртуальной” /3/. Любопытно, что, утверждая релятивистскую трактовку реальности, В. Руднев в том же словаре совершает терминологическую подмену, объясняя латинское “virtus” как истину (вместо “veritas”).

Значения же virtus давно зафиксированы историками, философами и лексикографами: “мужество”, “энергия”, “сила”, “доблесть”, “добродетель”, “нравственное совершенство”…

Эти значения, как ни странно, вообще очень часто игнорируются, когда исследователь обращается к конкретизации объема и содержания понятия “виртуальный”.

Вот один из примеров: “Виртуальный (virtual) — относящийся к существу дела или производящий эффект, но не названный и не фактический. От средневеково-латинского “virtualis” — обладающий мощью” /4/. Здесь сразу же требуется фактографическая поправка. “Virtus” (и его древнегреческое α ρετη) η адолго до средневековья означало именно “силу”, признак добротности, доброкачественности существа. Комментируя этику Аристотеля, С. Н. Трубецкой писал: “всякое α ρετη (δ обродетель) есть то внутреннее свойство, которое делает данное существо доброкачественным и дает ему способность и силу к нормальному отправлению его специальных функций… Так, добродетель глаза… делает хорошим глаз и зрение” /5/.

Афина не случайно называлась именем Ареты (Доблести), а Ромул, сын бога, обладал авгуральным жезлом и мужественностью — virtus.

Души мужественных — божественны, ибо боги поместили добродетель (которая синонимизируется с мужеством и доблестью) в их сердца (см., например, трактат Цицерона “О законах”).

В эпоху Веспасиана идея вечности Рима, связанного с “золотым веком” Августа, рождает этой вечности (aeternitas) культ. Время и вечность уподобляются, и эпитет “вечный” характеризует, помимо прочего, v irtus — богиню воинской доблести /см.: 6/.

Что же касается средневековья, то ограничимся ссылками на Августина, который, как писал В. В. Бычков /7/, был хранителем культурных традиций античности и одновременно новатором в области духовной культуры. У Августина чувства — источник ложных суждений. Обольщение внешним подобием явлений ведет к тому, что “истинноподобное” принимается за истинное (veritas). Ощущения рождают произвольные образы вещей, создавая сновидения и прочие, говоря “современно”, артефакты, которые в постмодернистском (“шизоидном”) “дискурсе” включены в структуру реальности, волюнтаристски формируют ее.

В семи ступенях восхождения души к Богу, virtus (добродетель) (занимая четвертую “позицию”) служит условием самоосознания души, отделяющей себя от телесного (чувственного). Тем самым virtus готовит душу (человека) к созерцанию божественной истины.

Следовательно, virtualis (“обладающий мощью”) зависит не столько от “природных” и “унаследованных” и т. д. свойств и качеств индивида, сколько от обитающего в нашей