LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Бібліотечна справа → Библиотека и виртуалистика

душе Христа. “Не знаете ли, что тела ваши суть храм живущего в вас Святого Духа, Которого вы имеете от Бога, и вы не свои?” (1 Кор. 3, 16. 6, 19).

Virtualis — это неизменная Божественная сила, и человеческая добродетель причастна добродетели Божественной, сильной и великолепной: “Magnificentia ejus et virtus ejus in nubibus” (“Велелепота Его, и сила Его во облацех”) (Пс. 67, 35).

И в эпоху Возрождения, которая все-таки не была оппозиционной к религиозной ортодоксии, а гуманисты “прекрасно знали, что подвиг Христа единствен и неповторим” /см.: 8/, проблема virtus’а впрямую соотнесена с проблемой теозиса, Богопознания.

Virtъ с оотносилось активнее, чем в средние века, с “виртуозностью” (т. е. превозношением “человека-художника”, virtuoso), но, в целом, творческое осуществление личностью своей “virtъ” — это путь к Богопознанию. Так трактует учение Николая Кузанского об индивидууме и саморазвитии личности П. М. Бицилли /9/.

Вот почему представляется некорректным обращение Н. А. Носова, обосновывающего границы “психологической виртуальной реальности” /1; 158/, к наследию Кузанца, оперирующего соответствующим понятием. У Кузанца “возможность (как “сила”, “интенция”, virtus) понимания и знания познанных нами вещей (не “реально”, но “виртуально” присутствующих в сознании) есть, в конечном итоге, ценность богоданной интеллектуальной природы. Интеллект, “разумная и соразмеряющая сила”, “заключает” в себе, понятийно и различительно, ценность Бога и всех вещей” /10/.

Интеллект не создает особой реальности, но есть “познаватель ценностей” в их иерархичности и субординации.

В словосочетании же “психологическая виртуальная реальность” virtus отнесен к самодеятельности психических процессов. Здесь ощутим функционалистский подход, сводящий психику к аналогии с компьютерными программами.

С. С. Хоружий, на наш взгляд, справедливо отмечал, что “в сфере компьютерных технологий и маскультуры, культуры рока и клипа… перцептивный аппарат человека весь перестраивается и настраивается на виртуальность, входит в особый виртуальный режим”. Виртуальность — это недовоплотившаяся реальность. Она является симптомом “энергетического упадка человека и мира — упадка не количественного, а качественного: убыли формостроительной воли и способности ” /11/.

Напомним, что многие мыслители ХХ века фиксировали эту “убыль воли”, по-своему возвращая понятию virtus изначальный смысл. В 1925 году православный И. Ильин пишет работу “О сопротивлении злу силою”, а протестант П. Тиллих в 1952 — “Мужество быть”. Тиллих писал о том, что человека расчленили на бескровный интеллект и бессмысленную витальность. А мужество (“виртус”, “аретэ”) — это духовно и актуально оформившаяся витальность.

II

Редуцируя понятие “виртуальность” до его исходных историко-культурных значений, не следует забывать, что эта процедура (как редукционизм вообще) не может прентендовать на разрешение проблем, порожденных тотальным плюрализмом и мультикультурализмом.

Но она не замещает потребности в “простом” допущении прочности бытия и существования.

Метаморфозы, которые претерпело понятие “virtus”, во многом обусловлены активизмом метода смещенной цитации. Метода, в котором весьма преуспел формирующий моду постмодернизм.

Вот почему и библиотека, институция, которая по определению должна была символизировать свою не историческую (список уничтоженных книгохранилищ едва ли не бесконечен), но онтическую незыблемость, подвергается терминологической атаке.

Р. С. Мотульский предпринял весьма продуктивный обзор терминов, которыми пытаются заменить понятие “библиотека” /12/. Словосочетание “виртуальная библиотека” призвано охарактеризовать по видимости качественную трансформацию, которая претерпевает эта институция в новой информационной среде.

Солидаризируясь с Р. С. Мотульским, заключавшим, что “нет необходимости заниматься изобретением новых терминов… Термин известен уже давно — “библиотека””, отмечу, что этот “немодный” термин “онтически” связывает устное, рукописное, печатное и “отцифрованное” слово” в Целое. В универсальный Смысл, который, актуализируясь “здесь и теперь” (читателем и “пользователем”), придает этому Смыслу характер события и ценности.

Старый термин хранит в себе связь с этосом, virtus, с императивом “быть”; реагируя на модуляции “социального заказа”, библиотека укореняет не столько “архетип” Вавилона (по Борхесу), сколько Библа. Так греки называли финикийский город Гебал, где они покупали папирус, byblos…

Литература

Носов Н. А. Виртуальная реальность // Вопросы философии. 1999. № 10. С. 157.

Руднев В. Прочь от реальности. М., 2000. С. 80.

Руднев В. П. Словарь культуры ХХ века. М., 1997. С. 55.

Родин А. Среда и событие // Событие и Смысл. Синергетический опыт языка. М., 1999. С. 127. Автор воспроизводит словарную статью из Webster’s New Encyclopedic Dictionary, 1996.

Трубецкой С. Н. Курс истории древней философии. М., 1997. С. 446.

Штаерман Е. М. Социальные основы религии Древнего Рима. М., 1987. С. 269.

Бычков В. В. Античные традиции в эстетике раннего Августина // Традиция в истории культуры. М., 1978. С. 85-104.

Петров М. Т. Проблема Возрождения в советской науке. Спорные проблемы региональных ренессансов. Л., 1989.

Бицилли П. М. Место Ренессанса в истории культуры. СПб., 1996. С. 39-42. См. также: Брагина л. М. Итальянский гуманизм. Этические учения XIV — XV веков. М., 1977. Понятие “virtъ” в книге — центральное.

Кузанский Николай. Соч. в 2-х тт. Т. 2. М., 1980. С. 305, 311.

Хоружий С. С. Род или недород? Заметки к онтологии виртуальности // Вопросы философии. 1977. № 6. С. 67.

Мотульский Р. С. Как вас теперь называть? Информотека, медиатека, гибридная или просто библиотека? // Библиотека. 2002. № 3. С. 48-51.