LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Бібліотечна справа → Агрессивные информатические алогизмы

Агрессивные информатические алогизмы
Aggressive Alogisms in Information Science
Агресивні информатичні алогізми

Столяров Ю. Н.

Московский государственный университет культуры и искусств, Москва, Россия

Yuri Stolyarov

Moscow State University of Culture and Arts, Moscow, Russia

Столяров Ю. М.

Московський державний університет культури і мистецтв, Москва, Росія

Ключевые термины информатики характеризуются теоретической несостоятельностью. Несмотря на это, они агрессивно вторгаются в библиотечный профессиональный лексикон, который оказывается всё более засорен чуждыми понятиями. Это угрожает библиотековедению как науке — распадом, библиотечной деятельности — искажением ее целевых ориентиров и критериев оценки.

Key terms of information science are characterized as theoretically insolvent. Despite of that they aggressively encroach upon library professional vocabulary making it more and more clogged by strange definitions. This makes a threat of disintegration to library science and distortion of objectives and evaluation criteria for practical librarianship.

Ключові терміни інформатики характеризуються теоретичною неспроможністю. Незважаючи на це, вони агресивно проникають до бібліотечного професійного лексикону, який все більше засмічується сторонніми поняттями. Це загрожує бібліотекознавству як науці — розпадом, бібліотечній діяльності — перекручуванням її цільових орієнтирів і критеріїв оцінки.

Поль Отле, предложивший в конце XIX века собирательный термин документ для всех видов носителей информации; Отле, ставший основателем документологии, Международной федерации по документации, недавно отметившей свое столетие, в то же время имел неосторожность сделать маленькую уступку информатике, — науке, тогда ещё находившейся в зародыше.

Единственно правильным подходом ко всемирной организации науки он считал рассмотрение всех книг, всех журнальных статей, всех официальных отчетов как томов, глав, параграфов “одной великой книги, универсальной книги, исполинской энциклопедии, составленной из всего того, что было напечатано”. Эти документы, согласно его концепции, составят подлинно универсальную библиотеку с исчерпывающим по полноте фондом.

К этим двум элементам он добавил третий, для того времени совершенно новый: научно-техническое бюро. Его объектом деятельности должна была стать информация. Хотя бюро такого типа часто имели и библиотеки с их картотечными досье по различным вопросам, специальное учреждение, как полагал Отле, будет предоставлять информацию более эффективно. Иными словами, предметом деятельности бюро Поль Отле обозначил информацию, а не документ, как следовало бы.

Он специально подчеркивал, что библиотеку и бюро нельзя рассматривать как соперничающие учреждения, что и та, и другое образуют отдельные службы единой организации. Однако слово было сказано, и идея самодостаточности информации, оторванной от своего носителя, начала жить собственной жизнью. Со временем она породила информатику.

Отле выпустил джинна из бутылки. Информатика, возникшая в недрах документалистики, постепенно подчинила документалистику себе, рассматривая ее как свою составную часть. Затем нужда в ней у информатики и вовсе отпала.

С тех пор информатика сделала гигантские шаги в своем развитии, а документалистика хиреет пропорционально росту информатики. Вот уже и Международная федерация по документации добавила к своему названию слова “и информации”, словно документация возможна без информационной составляющей. Дело осталось за малым: выбросить слово “документации” из наименования Федерации, и эта Федерация окончательно переродится.

Засилие слова информация и производных от него ощущается на каждом шагу, но мало кто стремится вникнуть в суть новомодной терминологии.

Правомерно применять этот и подобный термины, когда речь идет о запросах и потребностях пользователя, о соответствующем тезаурусе и тому подобном. Но во многих случаях некорректность основанного на слове информация терминоупотребления прямо-таки бьет в глаза, но те, кто замечают такую некорректность, относятся к этому благодушно.

Принят, например, Федеральный закон “Об информации, информатизации и защите информации” (1995). Подумать только: одним пришло в голову предложить Закон об информации, другим проголосовать за него. На очереди, надо полагать, Закон о материи и сознании, а то и закон о Боге. Ведь вначале было Слово, то-есть информация, и Слово было у Бога, и Слово было Бог.

Нелепость названия потребовала определить понятие “информация” в юридическом смысле слова. Не в философском, где его изучению посвящены сотни научных трудов, а именно в правовом, хотя на этом уровне “информация” является не понятием, а категорией, то-есть дефинированию не подлежит. Но отважные разработчики Закона презрели элементарные требования логики и узаконили информацию как “сведения о лицах, предметах, фактах, событиях, явлениях и процессах независимо от формы их представления”. Здесь ключевое слово — “сведения”. Информация — это сведения. А сведения — что такое? Ясное дело — информация. Иными словами, вместо дефиниции, вместо научного определения имеет место толкование, т. е. разъяснение, растолковывание на обыденном уровне.

Научной ценности “законное”определение информации не имеет. В юридическом же отношении его ценность тем более ничтожна: вряд ли кто-либо обратится в суд с иском о неправильной трактовке понятия информация. А если кто и обратится, вряд ли суд возьмет на себя функцию разбираться в этом вопросе. Тем не менее мода на терминирование информации проникла и в другие законы и грозит дальнейшим расползанием по российскому законодательству.

За понятием “информация” в Законе следует “документированная информация”. Это понятие приведено вместе с синонимом — словом “документ”. Удвоение терминологии ничем не обосновано. Синонимия в ней всегда рассматривается как слабость понятийного аппарата. Достоинством всегда считается устранение, а отнюдь не наращивание синонимов.

С точки зрения удобства применения терминов одно слово предпочтительнее, чем два. И следовательно, с этой точки зрения приоритет следует оставить за термином документ.

Кроме того, выражение “документированная информация” некорректно по сути. Документировать — это, по нормам русского языка, значит обосновать, подтверждать документами (Большой толковый словарь русского языка. — СПб.: Норинт, 1998. — С. 270). А вовсе не то, что понимается тем же Законом (и ГОСТом Р 51141-98 Делопроизводство и архивное дело. Термины и определения): записывать информацию на различных носителях по установленным правилам. Такое записывание, по нормам терминообразования, следует именовать документаризацией. И речь вести об информации документаризованной, а не документированной.

И ещё: в слове “документированная” уже заложено, причем самим Законом, понимание “информация, записанная на носителе по определенным правилам”. Значит, дальнейшее определение представляет собой вместо дефиниции всего