LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Бібліотечна справа → Агрессивные информатические алогизмы

а только информация, зафиксированная на носителе, т. е. документ. И следовательно речь надо вести о процессах не информационных, а документативных (документарностных? документарных? — терминология нуждается в уточнении, но вот ее-то и следовало бы разрабатывать!).

Коль скоро предикат к слову “процессы” избран неправильный, он делает изначально некорректным все остальные понятия с этим предикатом.

Раздел “Информационное обслуживание” (уже не информационно-библиотечное!) этого ГОСТа подминает под себя обслуживание библиотечное, библиографическое, справочно-библиографическое. Заодно в инфообслуживание попали: библиотечная услуга, библиографическая услуга, библиографический запрос и поиск, запрос пользователя библиотеки, библиографическая справка, библиографическая группировка, читатель библиотеки, библиотечный абонемент и другие. Вот так: читатель библиотеки — это не живой человек, а винтик, процессик информационной технологии.

Вдумаемся и в понятие “Информационно-поисковая система”: “совокупность справочно-информационного фонда и технических средств информационного поиска в нём” (6, с. 364). Между тем справочно-информационный фонд, как растолковывает Ф. С. Воройский, это “систематизированное и снабженное справочно-поисковым аппаратом собрание различных документов на человекочитаемых и/или машиночитаемых носителях…”(5). Иными словами, это фонд документный. Если он снабжен справочно-поисковым аппаратом, то какие, любопытно, еще “технические средства информационного поиска в нем” добавляются, чтобы этот фонд превратился в ИПС? Как видим, определение явно ущербное. Уточню: агрессивное и ущербное.

Документальная ИПС определяется особенно “роскошно”: это “ИПС, предназначенная для поиска документов и /или сведений о них” (6, с. 364). Проще говоря, никакая она не информационная, а исключительно документарно-поисковая.

Документальный поиск — это, оказывается, поиск не документальный, а информационный (6, с. 366). Но, вразрез с элементарной логикой, объектами поиска является, не информация, а документы.

Документальный информационно-поисковый язык, по ГОСТу 7. 74-96 “Информационно-поисковые языки. Термины и определения”, это “информационно-поисковый язык, предназначенный для индексирования документов (частей документов) с целью последующего хранения и поиска”. Итак, индексируют, хранят и ищут документы, а язык, тем не менее, информационный. Где логика, коллеги?

“Обработка информации” трактуется как “совокупность операций, связанных с хранением, поиском, анализом, оценкой, воспроизведением информации с целью представления ее в виде данных, удобных для использования потребителями”. Хотелось бы знать, не в виде ли документа и только документа удобно потребителю пользоваться информацией. А главное, какое отношение все эти операции, включая анализ, оценку и воспроизведение, имеют к обработке информации. Не об обработке ли документа ведется речь и в этом случае?

Просто “обработки” информации составителям мало, и они вводят термин “аналитико-синтетическая переработка” (неизвестно чего), определяя ее прежде всего как “преобразование документов в процессе их анализа и извлечения необходимой информации”.

Представьте: взяли документы (согласно определению, их должно быть много), проанализировали. Выяснили, что нужная информация в них есть. Извлекли эту информацию. Документы вернули на место. Где тут акт переработки или преобразования?

Агрессивный термин “аналитико-синтетическая переработка информации”, став наименованием учебного курса, вобрал в себя, вопреки логике, всё содержание библиотечной обработки документа, вытеснив из профессионального языка понятие “библиотечная обработка”. Очарованным этим термином специалистам невдомёк, что аналитико-синтетическая переработка информации составляет содержание буквально всех актов социальной коммуникации (любой диалог, образование, наука, управление и так далее до бесконечности). В микроскопической дозе такой переработкой занимаются и библиотеки — ведь они тоже институты социальной коммуникации. Но в библиотеке результат такой переработки, как правило, документаризируется: аннотация — часть документа, реферат, обзор публикуются в виде отдельных документов. Результат переработки информации в библиотеке выступает опять-таки в виде документа, — вот в чем соль!

Смотрим, что такое “информационно-поисковый массив” (ГОСТ 7. 73-96). Это “упорядоченная совокупность документов, фактов или сведений о них, предназначенная для информационного поиска” (6, с. 363). С документами всё ясно, но в каком виде существует упорядоченная совокупность фактов? сведений о них? Ответ известен: тоже в виде документов. При чем же тогда тут терминоэлемент “информационно-”? Этот массив явно документарно-поисковый; ищет-то библиотекарь документы. Информацию в них, в свою очередь, ищет пользователь. Информационную функцию, таким образом, выполняет документ, а не язык, массив, библиотека или иная система.

Вот “пользователь” определяется верно — как конечный потребитель информации. Запрос он имеет информационный, потребность информационную, но удовлетворяются они документом. Это и должно найти адекватное отражение в библиотечной терминологии.

ГОСТ 7. 0-99 “Информационно-библиотечная деятельность, библиография. Термины и определения” придает, наконец, статус понятия словосочетанию “документный ресурс”. Информационные ресурсы дефинируются здесь как “совокупность данных, организованных для эффективного получения достоверной информации”. Документные ресурсы в отличие от информационных — это “вид информационных ресурсов, представляющий совокупность отдельных документов в информационных системах”. Иными словами, в соответствии с этим ГОСТом документные ресурсы предстают как частный случай ресурсов информационных.

Из этого следует, что информационные включают в себя, помимо документных, некие недокументные ресурсы. Существуют ли таковые? Попытаемся ответить на этот вопрос, отталкиваясь от термина “данные”. В том же ГОСТе “данные” определяются как “информация, обработанная и представленная в формализованном виде для дальнейшей обработки”. Подставим это определение в понятие “информационные ресурсы”: информационные ресурсы — совокупность информации (обработанной и представленной в формализованном виде для дальнейшей обработки), организованной для эффективного получения достоверной информации. Невнятность, тавтологичность данного определения в результате такой подстановки становится очевидной.

Оставим на этом фоне без внимания указание на цель: выходит, что инфоресурсы могут использоваться только для получения — причем именно эффективного — только информации, причем именно достоверной; для получения информации, а не для чего-либо иного, например принятия управленческого решения.

В данном случае интереснее иное: может ли обработанная и представленная в формализованном виде информация существовать в недокументаризованном виде, т. е. не быть закрепленной на материальном носителе? Ясно, что нет. Но тогда получается, что “информационные