LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів

Загрузка...

Головна Філологічні науки → Лексико-семантические трансформации цветообозначений в художественном переводе (на материале украинских переводов лирики А. Блока и С. Есенина)

избой Будет свод голубой – Полно
соснам скрывать синеву! (А. Блок) – Світлахато нова, Хай сосна не хова Вже від тебе склепіння ясне!
(пер. В. Коптилов), Май мой синий! Июнь голубой! (С. Есенин) – Травню синій! Мій червню ясний!
(пер. Б. Чип). Подобная трансформация характерна и для названий красного цвета: в переводе сохраняется
только семный конкретизатор «яркий» (сравн.: „червоніти – виділятися своєю яскравістю, виднітися,
впадати в очі” [10, т.11, с.297]): Гаснут красные крылья заката (С. Есенин) – Гаснуть заходу крила
яскраві (пер. Б. Чип).
Иногда переводчики отказываются от полных эквивалентов цветовых прилагательных оригинала, заменяя
их субстантивами – названиями прототипов цвета, употребленными в метафорическом цветовом значении, что
усиливает экспрессию: Но густых рябин в проезжих селах Красныйцвет зареет издали (А. Блок) – Та по
селах пломінь горобини Подорожнім світить уві млі (пер. В. Коптилов). Украинские переводчики используют
лексемы, производные от названия огня, универсального прототипа красного цвета, в качестве цветовых
компонентов сложных слов, подчеркивая интенсивность выражаемого цветового оттенка: Из длинных трав
встает луна Щитом краснеющим героя (А. Блок) – Мов щит героя, з довгих трав Виходить місяць
огнеликий (пер. М. Москаленко), Тонкие ноги закидывая к голове, Скачет красногривый жеребенок?
(С. Есенин) – Ноги тонкі закидаючи до голови, Скаче вогнегривисте лошатко? (пер. Б. Чип).
Представляет интерес трансформация метафорического составного цветообозначения дымно-светел,
передающего светлый, серовато-голубой цветовой оттенок в поэзии А. Блока (Сравн.: Голубая дымка за
плечами), в сравнительный оборот світлий, мов блакить в переводе П. Иванова: Есть демон утра. Дымно-
светел
он, Золотокудрый и счастливый – Є демон ранку. Світлий,мов блакить, Золоточубий і щасливий.
В. Коптилов удачно воспроизводит блоковский образ черного, таинственного и страшного человека с
помощью цветообраза ночи – прототипа черного цвета, обладающего сходной с ним символикой (тьма –
неведомое – опасное – устрашающее): Недвижный кто-то, черный кто-то Людей считает в тишине –
Хтось нерухомий, В ніч повитий, Людей рахує в тишині.
Достижение функционального соответствия при переводе исследователи связывают с использованием
принципа компенсации смыслов в том же или другом участке текста (см.: [3]). Заслуживает внимания
осуществленная Б.Чипом замена основного цветообозначения есенинского текста прилагательным в
относительном значении, образованным от названия реалии с характерной цветовой окраской и потому
имплицитно содержащим указание на цвет, что способствует достижению адекватности перевода: Весной и


РАЗДЕЛ 3. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ ПРОИЗВЕДЕНИЕ: КУЛЬТУРОЛОГИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ
105

солнцем на лугу Обвита желтая дорога – З весни і сонцем у полях Сповита глиняста дорога. Лексема
глинястий может развивать и собственно цветовое значение (см.: [10, т. 2, с. 85]).
Лексико-семантические трансформации нередко сопровождают грамматические, вызванные
расхождением грамматических структур языков оригинала и перевода. Адекватной следует признать
замену действительного причастия сереющий, которому в украинском языке соответствует оборот той,
що сіріє, нежелательный в поэтическом тексте, страдательным причастием спилюжений, образованным от
названия прототипа серого цвета – пыли и имплицитно содержащим указание на цвет: И с длинного,
протянутого в море, Подгнившего, сереющего мола (А. Блок) – Із довгого, простягнутого в море,
Підгнилого й спилюженого молу (пер. Д. Павлычко).
Как представляется, замена цветообозначения в переводе лексемой, дающей изображаемой реалии
иную качественную оценку, или оставление ее смысла без компенсации допустимо в случае тех реалий,
которые обладают устойчивыми цветовыми ассоциациями четко закрепленным за ними в сознании
представителей обеих культур цветовым образом: Не белы снега по-над Доном Заметали степь синим
звоном (С. Есенин) – Не густі сніги понад Доном Затопили степ синім дзвоном(пер. Б. Чип); Незадаром
мне мигнули очи, Приоткинув черную чадру (С. Есенин) – Недарма мені моргнули очі, Лиш на мить
відкинувши чадру (пер. Б. Чип).
В поэзии С.Есенина названия синего цвета выступают в символическом значении России, например:
Я покинул родимый дом, Голубую оставил Русь. При переводе одного из есенинских текстов Б.Чип
извлекает цветообозначение синий в таком символическом значении, однако это не приводит к
значительным смысловым потерям, поскольку в соседних строках представлены образы,
характеризующие родину лирического героя: У меня в душе звенит тальянка, При луне собачий слышу
лай. Разве ты не хочешь, персиянка, Увидать далекий синий край? – У моїй душі дзвенить тальянка, В
ніч ясну я чую псячий грай. Та невже не хочеш, персіянко, Хоч поглянуть на далекий край?
В некоторых случаях переводчики, извлекая цветообозначение из контекста, вводят в близлежащий
контекст другой цветовой образ, сохраняя при этом зримую деталь поэтической картины мира. Однако
такие перемещения не всегда оправданы, особенно если оригинальный цветовой образ заменяется более
стереотипным, например: На крутой горе, под Калугой, Повенчался Ус с синей вьюгой. Лежит он на
снегу под елью, С весела-разгула, с похмелья (С.Есенин) – На крутій горі, під Калугою, Повінчали Уса із
хугою. Під ялиною на заметі білім Влігся він з розгулу, з похмілля (пер. Б.Чип).
Представляет интерес трансформация, осуществленная И.Драчом при переводе стихотворения
А.Блока «Россия»: Россия, нищая Россия, Мне избы серые твои, Твои мне песни ветровые, – Как слезы
первые любви! – Злиденна й темна ти, Росіє, Мені жура твоїх хатин, Твої пісні на вітровії – Кохання
першого полин! Невыразительный серый цвет, символизирующий у поэта нищету деревенской России,
ассоциируется с печалью. Переводчик не сохранил цветовой образ оригинала, однако верно передал
производимое им эмоциональное впечатление, что свидетельствует об адекватности его интерпретации.
Выводы. Таким образом, способы воссоздания семантики цветообозначений, сопровождающиеся
трансформациями, в большинстве случаев позволяют достичь функциональной адекватности перевода,
приблизить его художественно-эстетическое воздействие на инокультурного читателя к восприятию
реципиента оригинального текста.
Литература:
1. Блок О. Поезії / Перекл. з рос.; Передм. М.Рильського. – К.: Дніпро, 1980. – 238 с.
2. Богин Г.И. Критика перевода в свете современных представлений о рефлексии //Перевод как процесс и как результат:
язык, культура, психология: Сб. научн. тр. – Калинин: Изд-во КГУ, 1989. – С.6-14.
3. Галеева Н.Л. Переводимость и некоторые принципы достижения адекватности перевода // Перевод как процесс и как
результат: язык, культура, психология: Сб. научн. тр. – Калинин: Изд-во КГУ, 1989. – С.81-88.
4. Єсенін С....На рожевім проскакав коні: Вірші та поеми / Пер. з рос.: Передм. Б.М.Чіпа; післямова Р.Ш.Чілачави.
– К.: Голов. спеціаліз. ред. літ. мовами нац. меншин України, 1995. – 349 с.
5. Ковальська І.В. Колористика як перекладознавча проблема (на матеріалі українських і англомовних художніх текстів)
/Київськ. нац. ун-т ім.Т.Шевченка: Автореф. дис.... канд. філол. наук. – К., 2001. – 19 с.
6. Комиссаров В.Н. Лингвистика перевода. – М.: Междунар. отношения, 1980. – 166 с.
7. Рецкер Я.И. Теория перевода и переводческая практика: Очерки лингвистической теории перевода. – М.: Междунар.
отношения, 1974. – 216 с.
8. Русско-украинский словарь /Гл. ред. М.Я.Калинович; члены редкол. Л.А.Булаховский, М.Ф.Рыльский. – К.: Изд-во
АН УССР, 1956. – 804 с.
9. Словарь современного русского литературного языка: В 17 т. – М., Л.: Изд-во АН СССР, 1950-1960.
10. Словник української мови: В 11 т. – К.: Наук. думка, 1970-1980.

Поступила 10.03.2004 г.