LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів

Загрузка...

Головна Філологічні науки → Лексикографическое описание политических концептов

функциониро-
вания. Однако цели лингвистической статьи не предполагают подробного описания этих типо-
логических признаков, поэтому ограничимся лишь универсальными характеристиками поля,
проясняющими механизмы концептуализации власти.
Следуя традициям лингвистических лексикографических изданий «Словарь современ-
ных понятий и терминов» (2002) отмечает две составляющие одного понятия «власть»: 1) воз-
можность и способность оказывать определяющее воздействие на деятельность, поведение
людей с помощью каких-л. средств – авторитета, воли, права, насилия; 2) социально-
политическое господство, система государственных органов [13:77].
Здесь же уточним, что характер социального отношения власти обусловливает и раз-
личные способы ее реализации в коммуникации. По справедливому утверждению Н.Лумана,
функция власти состоит как раз именно в том, что власть устанавливает возможные сцепления
событий абсолютно независимо от воли подчиненного этой власти человека, основываясь при
этом на каузальных связях [6:23, 25]. Эта идея созвучна с представлением власти Р.Бартом:
власть существует в форме дискурсивных стратегий, выражая себя через язык «идеологиче-
ской природы».
Сопоставление словарных описаний приводит к мысли о том, что репрезентации поня-
тия власть, соотнесенного с ценностным объектом, в обыденном и научном сознании не раз-
личаются.
Однако «непосредственная данность жизни», острые социальные изменения или поли-
тические потрясения обязательно вносят свои коррективы в концептуальное представление
мира. И это объяснимо известным постулатом лингвистического концептуализма: концепт как
общее представление об объекте следует рассматривать как ментальное образование с нечет-
кими границами. Анализируя специфику политического дискурса, Л.Н. Синельникова отмечает:
«Слабая верифицируемость контекстом действительной жизни общества объясняет феномен
семантической дихотомии: слово пребывает в двух пространствах – в словарной кодификации,
ориентированной на этимологическую строгость толкования, и в объяснительных дискурсах так
называемой «стихийной лингвистики»… Обострение языковой рефлексии носителей языка,
стремление самостоятельно (на уровне обыденного сознания) объяснить значение слова или
выражения – своеобразная реакция на замечаемую обществом мимикрию понятий, их «неус-
тойчивую» концептуализацию [10:85].
При достаточно полном анализе современных интерпретаций политической власти не-
сложно отметить два концептуальных подхода: субстанциональный, рассматривающий власть
как атрибут, субстанциональное свойство субъекта, и реляционный, описывающий власть как
социальное отношение между людьми или группами людей, обществом или его частями, т.е.
субъектами, наделенными сознанием, волей, способностью к деятельности.
Власть как объект управления субъектом может быть приобретена, передана, завоева-
на, утрачена, потеряна. Независимо от содержания или характера события она является целью
борьбы или существования в обществе: иметь, получить, приобрести, передать, захватить,
завоевать, перехватить, утратить, лишиться, потерять, отказаться от власти, пре-
тендовать на власть, мечтать о власти, добиваться власти, любить власть, жаждать
власти, разочаровываться во власти, злоупотреблять властью, передел власти. В этом
Культура народов Причерноморья №60, Т.3

52
© Л.Е. Бессонова
Лексикографическое описание политических концептов
случае власть может быть осмыслена как физический предмет с четкими границами, который
может «уместиться в руках и быть перемещаемым в пространстве» (О.Г. Ревзина). Обозначен-
ность в пространстве позволяет определять и местонахождение других субъектов относительно
него: стоять у власти, быть при власти/под властью, идти к власти, двигаться к власти,
попасть под власть, вхождение во власть, восхождение к власти, рваться к власти.
Как и все физические предметы, с одной стороны, этот объект имеет свои пространст-
венные параметры, то есть определяется формой и ее геометрическими характеристиками:
пирамида власти, вертикаль власти, властная вертикаль, треугольник власти. С другой
стороны, этот объект сам определяет открытое пространство, в котором разворачиваются по-
литические события и действия: властное поле, арена власти, властное пространство, гео-
графия власти; границы, пределы, горизонты власти; фасад власти. Власть может быть оп-
ределена размером и масштабом: огромная, большая, неограниченная, полнота власти, из-
мерение власти, мера власти.
Так как реальным воплощением власти являются люди, то и смысловая реализация
концепта власть связана с действенным характером субъекта: власть думает, решает, заяв-
ляет, борется, берет на себя ответственность, пользуется поддержкой, протестует, бо-
ится, преследует, разочаровывает, уклоняется, игнорирует, контролирует и т.д.
При такой дуальной модели концептуального содержания власти, отмеченного слова-
рями как субъектно-объектные отношения, совершенно очевидными оказываются и характери-
стики власти как субъекта с активным началом: чистая, прозрачная, грязная, позорная, чужая
власть, наша/своя власть – их/другая власть. В этом еще один взгляд на власть с точки зре-
ния оценки говорящего, когда концепт становится объектом рефлексии как в политическом, так
и бытийном дискурсах.
Итак, 1) являясь одним из основных социокультурных концептов, концепт «власть»
структурирует политическую лексику и терминологию от ядра до периферии несколькими ги-
персемами; 2) концептуальное поле «власть», образуемое концептом как системное полевое
образование, весьма чувствительное по своей природе, тонко реагирует на социально-
политические события, вбирает в себя новые лексемы и возвращает старые, забытые для за-
полнения образовавшихся лакун; 3) историческая семантика многозначной структуры слова
власть позволяет описать его концептуальное содержание.

ЛИТЕРАТУРА

1. Бенвенист Э. Словарь индоевропейских социальных терминов. М., 1995. – 456 с.
2. Преображенский А.Г. Этимологический словарь русского языка. – Т.1. – М., 1959. – 717 с.
3. Фасмер М. Этимологический словарь русского языка: В 4-х т./ Под ред. и с предисл. Б.А. Ларина. – Т.1.
– М., 1964. – 562 с.
4. Черных П.Я. Историко-этимологический словарь современного русского языка: В 2-т. – Т.1. – М., 1999.
5. Словарь древнерусского языка (XI – XIV вв.): В 10 т. / Гл. ред. Р.И. Аванесов. – Т.1. – М.,1988. – 526 с.
6. Словарь Академии Российской. – СПб.: При Императорской Академіи Наукъ. – Ч.1. – отъ А до Г. –
1789. – 1150 с.
7. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка: В 4-х т. –Т.1. – М., 1989. – 699 с.
8. Арутюнова Н.Д. Язык и мир человека. – М., 1998. – 896 с.
9. Толковый словарь русского языка / Под ред. Д.Н. Ушакова. – Т.1. – М., 1935. – 1562 с.
10. Большой энциклопедический словарь: философия, социология, религия, эзотеризм, политэкономия /
Главн. научн. ред. и сост. С.Ю. Солодовников. – Мн, 2002. – 1008 с.
11. Фуко М. Воля к истине: по ту сторону знания, власти и сексуальности. Работы разных лет / Пер. с
франц. – М., 1996. – 448 с.
12. Краткий словарь по социологии / Под ред. Д.М. Гвишиани, Н.И. Лапина. – М., 1988. – 479 с.
13. Политология: Словарь-справочник / М.А. Василик, М.С. Вершинин. – М., 2001. – 328 с.
14. Современный философский словарь / Под общ. ред. В.Е. Кемерова. – М., 2004, – 864 с.
15. Словарь современных понятий и терминов / Авт.: Н.Т. Бунимович, Г.Г. Жаркова, Т.М. Корнилова и др.
Сост. В.А. Макаренко. – М., 2002. – 527 с.
16. Луман Никлас. Власть / Пер. с нем. А.Ю. Антоновского. – М., 2001. – 256 с.
17. Синельникова Л.Н. Подвижность вербальной среды как свойство языка и возможность манипуляции
сознанием // Культура народов Причерноморья. – 2003. – №37. – С. 83-87.

Культура народов Причерноморья №60, Т.3

53