LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів

Загрузка...

Головна Філологічні науки → Лингвистическая модель времени в представлении носителей неблизкородственных языков

Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
87

Таукчи Е.Ф.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ВРЕМЕНИ В ПРЕДСТАВЛЕНИИ НОСИТЕЛЕЙ
НЕБЛИЗКОРОДСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ


Время – загадочный феномен, имеющий непосредственное отношение к человеку, интуитивно как буд-
то бы понятный, но в действительности противоречивый и с трудом поддающийся экспликации. Можно ли
описать время? И если можно, то как оно «выглядит» в терминах современной лингвистики?
Д.Г. Ищук полагает, что время – не просто длительность, а некая движущаяся субстанция, наполненная
событиями, которые ее определяют [1, с. 195]. По мысли О.Г. Чупрыны, в древнем языке характер вопло-
щения знаний о времени в соответствующие ему единицы отличался от современного. Так, в англосаксон-
ской культурно-языковой парадигме отсутствовала единая модель концепта времени. Представления о нем
не были абстрагированы от представлений о социальных событиях и явлениях. Источниками сведений о
времени были физические, практически необходимые действия, а формами познания оказались социально
значимые состояния и явления [2, с. 119-124].
Данные утверждения открыты для критики, так как события социальной жизни никоим образом не
влияют на создание лингвистической модели времени в представлении носителей разных языков. Об этом
свидетельствуют проявления семантического универсализма в языках разного типа. Если бы исторические
факты оказывали какое-либо влияние на способы восприятия времени представителями неродственных
культурных общностей, в европейских языках не существовало бы такого огромного количества совпаде-
ний в значениях лексем и их сочетаний, относящихся к семантическому времени. Наличие совпадений ста-
вит под сомнение утверждение О.Г. Чупрыны об отсутствии единой временной модели у древних герман-
цев.
С нашей точки зрения, близость значений доказывает не только существование такой модели, но и ее
сходство с моделью времени, созданной в основных европейских языках.
Того же мнения придерживается Л. Бородицки: «Время – это феномен, в рамках которого мы, наблюда-
тели, постигаем продолжительное, однонаправленное изменение. <...> Этот аспект концепта «время», веро-
ятно, является языковой и культурной универсалией» [3, c. 4]. Американские ученые описывают время как
сущность, имеющую определенную направленность и одно измерение в пространстве [Там же, c. 5], [4, с.
372]. Вот почему концепт «время» нуждается в специальных терминах, соответствующих его основным ха-
рактеристикам. «Специальные термины, используемые в разных языках для описания времени, также ха-
рактеризуются направленностью в определенную сторону и имеют одно измерение, например «вперед / на-
зад» или «вверх / вниз». Они не обладают множеством измерений и не бывают симметричными, как, на-
пример, «узкий / широкий» или «правый / левый»» [3, с. 4].
Итак, по мысли американских ученых, в сознании людей, говорящих на разных языках, время имеет
единую модель и описывается в одних и тех же терминах. Более того, признавая возможность получения
знаний о времени путем наблюдения за ним, Л. Бородицки подчеркивает определяющую роль языка, на ко-
тором мы говорим, в формировании наших представлений о времени. «Наша концепция времени включает
в себя множество аспектов, которые не поддаются наблюдению в окружающей действительности. Напри-
мер, движется ли время горизонтально или вертикально? Движется ли оно вперед или назад, вправо или
влево, вверх или вниз? Движется ли оно мимо нас, или мы движемся сквозь него? Все эти аспекты не нахо-
дят своего отражения в наших знаниях о внешнем мире, но, как бы то ни было, мы узнаем об этом при по-
мощи языка — чаще всего посредством пространственных метафор» [3, с. 4].
К такому же выводу приходят и другие американские исследователи [4, с. 380-390], [5, с. 210-214].
Какова концепция «времени» у носителей английского языка? «Когда мы разговариваем по-английски,
мы преимущественно используем термины класса «вперед / назад» и «впереди / позади». Мы говорим о до-
брых временах «впереди» нас или трудностях «позади». Мы можем переносить встречи «вперед», отодви-
гать крайние сроки «назад» и есть десерт «перед тем», как мы покончим с овощами. В общем и целом, для
того, чтобы упорядочить события, мы используем те же термины, которые применяются для описания
асимметричных горизонтальных пространственных отношений» [3, с. 4].
Нетрудно заметить, что описанная концепция времени характерна для любого из основных европей-
ских языков. Тогда как носители восточных языков представляют себе время несколько иначе. Этому
фрагменту наивно-языковой картины мира, сформированной под влиянием китайского языка, посвятили
свои работы многие ученые [3, с. 5-71], [6, с. 125-140], [7, с. 295-314].
Дело в том, что в мандаринском диалекте китайского языка наряду с регулярным употреблением «гори-
зонтальной» метафоры систематически применяются термины, соответствующие вертикальной временной
оси. «Пространственные метафоры «shang» («вверх») и «xia» («вниз») часто используются, когда речь идет
о порядке следования друг за другом событий, недель, месяцев, семестров и т.п. Говорят, что более ранние
события находятся «наверху» («shang»), а более поздние – «внизу» («xia»)» [3, с 5].
При этом нельзя категорично утверждать, что в английском языке полностью отсутствует «вертикаль-
ная» терминология времени. Но примеры ее употребления столь малозначительны, что не могут сформиро-
вать у носителей английского языка представления о времени как о вертикальной оси [6, с. 131], [7, с. 302].
Следовательно, временная модель выстраивается в сознании человека не на основе его наблюдений за со-
бытиями и реалиями окружающей его действительности, а под влиянием языка, на котором говорит тот или
88
Таукчи Е.Ф.
ЛИНГВИСТИЧЕСКАЯ МОДЕЛЬ ВРЕМЕНИ В ПРЕДСТАВЛЕНИИ НОСИТЕЛЕЙ
НЕБЛИЗКОРОДСТВЕННЫХ ЯЗЫКОВ

иной человек. «Вероятно, из-за того, что говорящие на английском языке часто используют горизонтальные
метафоры, когда говорят о времени, они пришли к мысли, что время есть нечто горизонтальное. Носители
английского языка считают время горизонтальной осью даже когда они нечетко выражают пространствен-
ную метафору (например, когда воспринимают предложение, построенное в сугубо темпоральных терми-
нах, вроде «раньше» или «позже»). Возможно, по этой же самой причине носители мандаринского диалекта
китайского языка стали думать о времени, как о вертикальной субстанции» [3, с. 7].
Итак, в каком-то смысле очевидно, что вертикальная или горизонтальная терминология времени во
многом отражает образ мышления носителей разных языков. «Людям, хорошо знающим два разных языка и
две разные культуры (или более), обычно очевидно, что язык и образ мышления взаимосвязаны» [8, с. 20].
Принимая за аксиому положение о том, что язык, на котором мы говорим, формирует наши представления
об устройстве мира, мы делаем попытку перечислить отдельные замечания о наивно-языковой концептуа-
лизации времени у славян.
Как уже было отмечено, темпоральная ориентация может описываться при помощи показателей про-
странственной ориентации, поэтому событийная упорядоченность представлена в языке по аналогии с про-
странственными отношениями. Однако, как утверждает А.Д. Шмелев, «русский язык дает нам два противо-
положных способа установления аналогии между временем и пространством» [9, с. 38].
Более привычно для нас представление, в соответствии с которым прошлое (раннее) находится сзади, а
будущее (позднее) – впереди. «Но прозрачная этимология предлогов «перед» («перед этим» значит «ра-
нее») и «за» или слова «прежде» как будто свидетельствует о противоположной ориентации. <...> Исполь-
зуемое в разговорном языке во временном значении наречие «вперед» оказывается энантиосемичным: с од-
ной стороны, оно означает, по данным Малого академического словаря, «на будущее время, в будущем;
впредь (вперед не серди меня; это мне вперед наука)», а, с другой – прежде, раньше, сперва; заранее (вперед
спроси, а