LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Філологічні науки → Лингвистическая модель времени в представлении носителей неблизкородственных языков

потом сделай, вперед подумай, потом отвечай)» [9, с. 38]. Подобная энантиосемичность отмечает-
ся и другими толковыми словарями (по В.И. Далю «вперед» означает как «прежде», так и «после» [10, с.
254].
А.Д. Шмелев объясняет «парадоксы», связанные со временем возможностью двоякого перехода к со-
бытийной упорядоченности.
Так, при «архаичном» подходе в представлении летописцев, мир был стабильным, неподвижным, а
время – движущимся, идущим или текущим мимо него. В этом случае то, что происходило раньше, воспри-
нималось как идущее впереди, «предшествующее», а то, что должно было произойти позже, – как идущее
следом, «следующее». По мысли А.Д. Шмелева выражения время идет, время течет, пришло время, пре-
дыдущий день, следующее воскресенье, прошедший год отражают суть «архаичного» подхода. К той же ка-
тегории примеров указанный автор относит случай темпорального употребления многих первоначально
пространственно-двигательных наречий и предлогов: прежде, перед тем, вслед за тем, затем, после, на-
последок и т.п., а также широко употребляемое в современном языке слово предки [9, с. 39]. «Архаичному»
подходу А.Д. Шмелев противопоставляет нынешнее представление о времени: время постоянно и непод-
вижно, а человек, «наблюдатель», движется через него в направлении от прошлого к будущему. С совре-
менным представлением связаны темпоральные употребления наречий впереди и позади, то есть будущее
рассматривается как нечто предстоящее (по достижении намеченного срока). Подобная модель отражена в
многочисленных пословицах. Например, у В.И. Даля: Ешь пироги, а хлеб вперед береги (на будущее); Вся-
кий человек вперед смотрит (= думает о будущем); Дней у Бога впереди много; Валяй, не гляди, что будет
впереди и т.п. [11].
Указанному различию двух представлений о времени: «движущееся время» и «неподвижное время»,
через которое движемся мы, также посвящена одна из статей А.Д. Шмелева, написанная совместно с Т.В.
Булыгиной. В данной работе анализируется противоположное «понимание приставки пред- в словах пре-
дыдущий, предшествующий, с одной стороны, и предстоящий, с другой. Если движется время, то «впере-
ди» идут более ранние моменты, поэтому пред- в словах предыдущий, предшествующий указывает на то,
что было раньше; если же человек движется через неподвижное, «стоящее» время, то впереди, перед ним
оказывается то, что еще только будет, – и соответственно, пред- в слове предстоящий указывает не на про-
шлое, а на будущее» [12, с. 374-381].
Следует заметить, что наличие двух альтернативных, едва ли не противоположных представлений о
«пространственной» ориентации временной оси подвергалось детальному рассмотрению в работах многих
российских ученых [13, с. 254], [14, с. 397-398], [15, с. 126-129]. При этом нельзя забывать и о том, что ни
возможность двоякого подхода к пространственной метафорике временной упорядоченности, ни сосущест-
вование метафор движущегося времени и движения через время не являются исключительно принадлежно-
стью русского языка. Дж. Лакофф и М. Джонсон заявляют о существовании в английском языке различных
темпоральных метафор. Во-первых, «Будущее впереди, а прошлое – позади», во-вторых, «Будущее позади,
а прошлое – перед нами» и, наконец, более общие метафоры «Время – движущийся объект», с одной сторо-
ны, и «Время неподвижно, а мы движемся сквозь него» – с другой. Хотя, как можно полагать, основываясь
на рассуждениях упомянутых авторов, в английском языке связь между двумя указанными парами метафор
не проводится столь же четко, как в русском [16, с. 41-44].
Отмечая несомненный синкретизм понятий пространство и время в наивно-языковых представлениях,
Вопросы духовной культуры – ФИЛОЛОГИЧЕСКИЕ НАУКИ
89

свойственных германцам и славянам, авторы упомянутых нами работ не предоставляют исчерпывающих
разъяснений по поводу причин этого явления с точки зрения языка. По нашему убеждению, именно лин-
гвистический анализ лексических единиц семантического поля времени соответствующим образом допол-
нит общую картину исследований, посвященных данной теме.
Вероятно, эквиваленты лексемы время в древнеисландском ti, древнесаксонском td, древневерхнене-
мецком zt и древнеанглийском td [17, с. 587] соотносятся с английским субстантивом tide. Его устаревшее
значение – ‘время, период’, а поэтическое значение – ‘поток’, ‘море’. В современном английском языке су-
ществительное tide употребляется в нескольких значениях: 1) морской прилив и отлив; 2) поток, течение и
направление событий [18, с. 767], что, с нашей точки зрения, косвенно указывает на связь с семантикой
времени. Сравним: high tide – полная вода и the tide turns – события принимают иной оборот. К тому же,
древнеанглийское kwt и древненемецкое (h)wla – ‘время’ [19, с. 638] очевидно соответствуют украинскому
слову хвиля и созвучному с ним хвилина.
Итак, налицо не только синкретизм пространственно-временных представлений, но и совмещение в
восприятии движения времени и водного потока [20, c. 258]. Следовательно, в древности человек понимал
время как реку (море). Подтверждением нашему предположению могут стать следующие идиомы и посло-
вицы:
русск. Река времен; время истекло; в русский час много воды утечет, много воды утекло (с тех пор).
укр. Час упливає; що було, то й з водою nішлo.
болг. много (клко, тлкова) вод изтече оттогова – много воды утекло с тех пор; изпих съм си вода-
та [буквально: выпить свою воду] – отжить свое, мое время ушло.
англ. Much water has run under the bridge. – Много воды утекло; time and tide wait for no man – время и
поток воды никого не ждут.
Наблюдения такого рода дают нам возможность говорить о том, что языковые данные могут служить
ключом к пониманию и интерпретации каких-либо культурно значимых аспектов восприятия действитель-
ности.

Источники и литература
1. Ищук Д.Г. Свободные и устойчивые синтагматические связи лексико-семантического поля времени //
Образование в России: перспективы и реальность. – СПб., 2001. – С. 192-196.
2. Чупрына О.Г. Закономерности категоризации временного опыта в древнеанглийском языке // Когни-
тивные аспекты языковой категоризации: Сб. науч. тр. – Рязань, 2000. – С. 118-124.
3. Boroditsky L. Does language shape thought? Mandarin and English speaker’s conceptions of time // Cognitive
Psychology. – NY., 2001. – Vol. 43, №1. – P. 1-22.
4. Clark H. Space, time semantics and the child // Cognitive development and the acquisition of language. – NY.:
Academic Press, 1993. – P. 370-394.
5. Traugott E. On the expression of spatiotemporal relations in language // Universals of human language word
structure. – Stanford, C.A.: Stanford University Press, 1998. – Vol. 3. – P. 207-236.
6. Chun L. A cognitive approach to UP metaphors in English and Chinese: What do they reveal about the English
mind and the Chinese mind // Research degree progress report for Hong Kong Polytechnic University. – 1997.
– P. 125-140.
7. Scott A. The vertical dimension and time in Mandarin // Australian Journal of Linguistics, 9. – P. 295-314.
8. Вежбицкая А. Понимание культур через посредство ключевых слов: Пер. с англ. А.Д. Шмелева. – М.:
Языки славянской культуры, 2001. – 288 с.
9. Шмелев А.Д. Русская языковая модель мира: Материалы к словарю. – М.: Языки славянской культуры,
2004. – 224 с.
10. Даль В.И. Толковый словарь живого великорусского языка. – М.: Гос. изд. иностранных и националь-
ных словарей, 1955. – Т.1: А-З. – 505 с.
11. Даль В.И. Пословицы и поговорки русского народа. – М.: Изд-во ЭКСМО-Пресс, 2001. – 384 с.
12. Булыгина Т.В., Шмелев А.Д. Языковая концептуализация мира (на материале русской грамматики). –
М.: Языки русской культуры, 1997. – 470 с.
13. Лихачев Д.С. Поэтика древнерусской литературы. – 3-е изд. – М.: Наука, 1979. – 340 с.
14. Лихачев Д.С. заметки наблюдателя: Из записных книжек разных лет. – Л.: Сов. писатель, 1989. – 530 с.
15.