LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Філологічні науки → Литературная личность и "литературное поведение": проблема соотношения (Я.П. Полонский)

сегодняшнего дня. Обращение Я.П.Полонского к мемуаристике – не только следствие возрастной
ностальгии, но и способ утверждения своего писательского имени в истории литературы.
Ю.Никольский достаточно категорично заявлял в 1917 г., что для Полонского «не было радостью
быть безымянным, народным поэтом», смысл «действия искусства» он видел в личном бессмертии
[14, с.103]. Мысль труднодоказуемая. Но верно то, что «автобиографическая проза» Я.П.Полонского
создавалась довольно долго (почти 30-35 лет) и хранит видимые следы целенаправленной работы над
собственным литературным образом. В эти же годы (с середины 1850-х) возрос интерес читательской
аудитории к личности литератора. Появляется небывалое количество публикаций биографического
плана (этим отличается, например, «Современник» 1854-1855 гг.). В 1854 г. И.С.Тургенев
предоставил «Современнику» некоторые стихотворения Е.А.Баратынского, его переписку с женой,
Пушкиным, Дельвигом и приписал: «Нас, русских, часто и справедливо упрекали в равнодушии к
нашим литературным славам, в отсутствии похвального желания ближе познакомиться с самою
личностью, с жизнью наших поэтов; в последнее время, однако, стала заметна перемена к лучшему»
[25, с.148]. Публика, увидав вместо «воображаемых ею угрюмых и задорных чудаков» (И.И.Панаев),
какими представлялись ей поэты и писатели, людей «благовоспитанных и привлекательных»,
осталась «крайне довольна и <...> устроила моду на поэзию и литераторов» [20, с.98], обрядив,
однако, последних в губительные для искусства «светские маски». «Литератор нашего времени,
относительно литературных дел, должен быть Чайльд Гарольдом или Печориным, – иначе ему нет
спасения», – охарактеризовал публичный идеал поэта И.И.Панаев. «Его один вид должен говорить
зрителю: «Я не писатель, я не труженик – я человек света», обязанный «выезжать, острить,
беспрерывно обедать в гостях» [20, с.99].


РАЗДЕЛ 3. ДИАЛОГ КУЛЬТУР: ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЙ АСПЕКТ
131

Стремление Я.П.Полонского к литературной известности и личной оригинальности примечалось
современниками. Например, А.В.Дружинин в 1855 г. отнес Полонского к числу «талантливейших»,
«безупречных поэтов нашего времени» [10, с.160-161]. Литературную славу Я.Полонского признавал
А.Н.Майков:
От всех хвала тебе награда,
Ты славу вдруг завоевал, –
Для полноты ж успеха надо
Еще, чтоб Зотов обругал [18, с.385].
И, напротив, в 1869 г., когда, казалось бы, талант Полонского обрел полноту, М.Е.Салтыков-
Щедрин обнаружил (после издания двух томов «Сочинений» поэта), что Полонский «очень мало
известен публике», поскольку он, «благодаря своей скромности, записал себя в число литературных
эклектиков»: «С именем каждого писателя (или почти каждого) соединяется в глазах публики
представление о какой-нибудь физиономии, хорошей или плохой, с именем г.Полонского не
сопрягается ничего определенного» [19, с.345]. Поддержал М.Е.Щедрина (1871) литературный
противник Полонского Д.Д.Минаев (о книге «Снопы»):
В поэте этом скромность мне знакома,
Но все-таки я очень поражен:
Свои стихи «Снопами» назвал он.
А где снопы, там и солома [18, с.425].
В 1870-х гг. Я.П.Полонский признается в своей слабости «славолюбия». В начале 1890 г. вышла
книга Эрвина Бауэра “Naturalismus, Nihilismus, Idealismus in der russischen Dichtung”, в которой много
места отводилось творчеству А.А.Фета в сопоставлении с российской поэзией. А.А.Фет был озадачен:
имя Я.П.Полонского упомянуто не было. Пропуск Бауэра заметил немец-рецензент книги, критик из
“Beilage zur Allgemeine Zeitung” (22 марта 1890): «Где называют Фета, Алексея Толстого и Майкова –
там нельзя пропускать Полонского» (“da darf Polonskij nicht tehlen”) [15, с.115]. В рецензии же
Булгакова в «Новом Времени» (29 марта 1890) этот факт остался без внимания, что Полонский
воспринял болезненно: «В “Allgemeine Zeitung” заметили пропуск моего имени, но русский рецензент
этого не заметил.., ибо несть пророка в своем отечестве, а паче того в Российском государстве»
[14, с.115-116]. Тем более утешительна для него была поддержка друзей, особенно А.А.Фета.
В процессе утверждения литературного имени решающее значение имеет признание таланта
критикой и публичное одобрение авторитетных писателей. В 1850-е гг. литературная известность
Я.П.Полонского выросла благодаря публикациям в «Современнике» его произведений и статей
А.В.Дружинина, Н.А.Некрасова.
В 1870-е гг. поэта поддержал И.С.Тургенев. Полонский вел с ним обширную переписку.
В.П.Гаевский, готовивший к изданию в «Вестнике Европы» переписку И.С.Тургенева и
Я.П.Полонского еще при жизни последнего, как ни удивительно, был убежден, что эта «масса писем»
нагонит на читателя скуку: так мало хранилось здесь живой историко-литературной информации
[22, с.636]. Это была продуманная, стилистически обработанная переписка (в частности,
Я.П.Полонский редактировал письма своей жены, Ж.А.Полонской, к И.С.Тургеневу за 1882-1883 гг.),
рассчитанная на безусловную обнародованность в будущем, или даже в современности, и
создававшаяся в рамках окололитературной «условной откровенности».
В этом плане характерно, например, письмо А.В.Дружинина к И.С.Тургеневу от 26 декабря
1856 г.: «Милейший и дорогой наш патриарх <...> Отвечайте мне, когда вам это вздумается, писавши
к одному из нас, вы пишете ко всем, потому что чтение у нас происходит собором, с прикрыванием
пальцем тех мест, которые должны оставаться в секрете» [24, с.199]. Будем иметь в виду, что
воспоминания, дневниковые записи Я.П.Полонского также рассчитаны на более или менее широкую
читательскую аудиторию. Остаться в памяти поколений – проблема, волнующая Полонского еще в
конце 50-х – начале 60-х гг., когда он только создает свое литературное имя, «лицо». Возможно,
поэтому его дневниковые записи нерегулярны, как правило, носят, так сказать, «итоговый» характер.
В частности, записи за 1858-1860 гг. объединены авторским вступительным словом (в дневнике!):
«Эти годы были так полны всякого рода треволнений <…> Грусть моя стала хроническою <…>
У меня нет памяти, я не помню собственных имен, чисел, но у меня много воспоминаний. Записать
их, однако же, дело нелегкое, для меня, по крайней мере» [5, л.23]. Следующие слова Полонского
формулируют авторскую цель: «Я желал бы не щадить себя – ни в чем себя не оправдывать –
говорить о себе как о лице, мне совершенно постороннем. Я, сказать по совести, очень желаю, чтоб
когда-нибудь, кто-н. из старых, переживших меня друзей моих открыл эту книгу... и мысленно
пережил несколько минут из жизни уже несуществующего Полонского. Вот в этом-то и заключается
наше земное бессмертие. О загробном бессмертии знает Бог или никто не знает <...> У всякого есть
свои сны наяву <…> Они отчасти умирают с нами, отчасти переходят в потомство» [5, л.24-25].



Е.М. Баранская. ЛИТЕРАТУРНАЯ ЛИЧНОСТЬ И «ЛИТЕРАТУРНОЕ ПОВЕДЕНИЕ»:
132
ПРОБЛЕМА СООТНОШЕНИЯ (Я.П.ПОЛОНСКИЙ)

Дневники Полонского, его воспоминания переписаны Ж.А.Полонской. (Ныне хранятся в архиве
РГАЛИ, частично были опубликованы в № 1-4 «Голоса минувшего» за 1919 г.) Нет сомнения, что в
них, а также в эпистолярии Я.П.Полонский сознательно работает над своим писательским образом,
предусматривая будущее прочтение этих материалов и многомерное восприятие своего «я» в
историко-литературном и бытийном контексте.
Очевидна обостренная чувствительность к проблеме литературной