LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Філологічні науки → Литературно-критический текст А.П. Григорьева (к проблеме интерпретации)

неправильно
развившимся эмбрионом...» [1, 2, с.260]. Некоторые статьи чрезмерно перегружены; в небольшом очерке
решаются сложные теоретические проблемы (например, ст. «Парадоксы органической критики», к
которой дан иронический эпиграф: «О чем бишь нечто? Обо всем»). Поток мыслей и чувств может
двигаться вне всяких логических связей. Так, в текст статьи «Парадоксы органической критики»
внезапно вторгается анализ монографии Гюго о Шекспире.
Вместе с тем Ап. Григорьев иногда отходит от понятийно-диффузного стиля. Очевидным отказом
Ап. Григорьева от привычных для него принципов мышления можно считать и «почастое», раздельно-
морфологическое восприятие проблемы творческой индивидуальности писателя. Так, в статье
«О комедиях А. Островского и их значении в литературе и на сцене» критик пишет, что оригинальность
художественного облика драматурга складывается из 1) новаторского содержания его произведений;
2) «новости отношения автора к изображаемому им быту и выводимым лицам»; 3) новаторства «манеры
изображения» и 4) своеобразия языка «в его цветистости, особенности».
Ведущим тезисом его статей было положение о том, что «художник всегда выражает в творении
внутреннее бытие свое». Бесспорно, эта теоретическая посылка противоречила «смиренческому» пафосу
«органической критики», стремившейся растворить индивидуальность художника в телесной
предметности бытия. Подобных отступлений от теоретических канонов у Григорьева много. И даже если
он и не занимается специальным изучением морфологических аспектов искусства, то его научная память
отлично знает такую эстетическую категорию, как мера; не теряет из виду классификацию искусств,
произведенную в свое время Лессингом; оперирует понятием о родовых и жанровых образованиях
(суждения критика об эпосе, лирике, трагедии, комедии и проч.). Тут же найдем и вполне смелые для Ап.
Григорьева высказывания об исторической динамике художественных форм, их изменчивом и
прихотливом переосмыслении в различные эпохи. Интересна мысль о том, что критик «должен идти
таким путем.., что обязан помнить, как технические требования, требования вкуса в разные эпохи
изменялись, как многое, что современники считали у великих мастеров ошибками, потомки признали за
достоинство, и наоборот» [1; 2, с.205].
Романтическая интуитивность, стихийность отражалась не только в стиле критика, но и в формах
его статей. Как бы вопреки тенденциям времени Ап. Григорьев гипертрофировал синтетическую

Раковская Н.М. ЛИТЕРАТУРНО-КРИТИЧЕСКИЙ ТЕКСТ АП. ГРИГОРЬЕВА
70
(К ПРОБЛЕМЕ ИНТЕРПРЕТАЦИИ)

диффузность статей В. Белинского. Историзм сочетался у него с нормативными критериями «вечного
идеала»; трезвый анализ – с романтическим экстазом, художественный вымысел – с жизненной, бытовой
реальностью. Не случайно он называл себя последним романтиком. В жанровом отношении статьи
критика могут одновременно сочетать в себе и годовые обозрения, содержащие проблемные экскурсы, и
монографические анализы и циклы, в которых есть обозрения и литературные портреты. Широко
использовал Ап. Григорьев жанр статьи в виде личного письма («После «Грозы» Островского. Письма к
И.С. Тургеневу», «Парадоксы органической критики. Письма к Ф.М. Достоевскому»). Жанр письма
соответствовал личностно-романтическому началу критика.
Принцип построения статей критика характеризуется отсутствием плана, логики. Н. Страхов писал,
что, «начиная свою статью, он никогда не знал ее конца» [6, с.15]. Так, например, статья о И. Тургеневе
«И.С. Тургенев и его деятельность» была задумана в двух частях, ибо после второй части было написано
«окончание», но затем появилось еще две части, которые были написаны экспромтом, переходы от одной
части к другой неожиданны, части несоразмерны. Ап. Григорьев как бы «забывал о задачах статьи» и
размышлял о явлениях, не имеющих отношения к теме. Статья превращалась в бесконечную «беседу или
речь». Таковы статьи об А. Пушкине, И. Тургеневе, А. Островском. Мысль критика развертывается по
концентрическим кругам, с частыми повторами, риторическими вопросами. Этими особенностями
отличается статья «Горе от ума». Работа представляет сложную конструкцию, подчас хаотическую, где
наличествуют множественные повторения (например, об отношении В.Г. Белинского к произведению А.
Грибоедова «Горе от ума», собственные этические оценки «большого света», размышления о героизме
Чацкого и подобном типе человека в литературе и т. д.).
Особенность стиля Ап. Григорьева воплотилась в его лексике. Частыми являются такие эпитеты, как
«живорожденный», «допотопный», которые применялись как при оценке эстетических понятий, так и
художественных текстов. Оригинальными были сравнения критика. Как известно, сравнения широко
использовал В. Белинский, превращая их в развернутые картины, целые аллегории. У Ап. Григорьева
есть как сравнения, традиционные для литературной критики середины XIX в., например библейские
образы или русские поговорки, так и совершенно оригинальные. Например, характеризуя героя романа
Писемского «Тюфяк», Ап. Григорьев пишет: «Человек умный и не бездарный, хоть и медведееватый, как
Павел Бешметов, человек, которого коснулись, и даже не поверхностно, а основательно наука, искусство,
современное развитие идей, – живет со своим наследственным звериным хвостом, лелеет и холит его,
даже нет-нет да обмакнет его, этот драгоценный пушистый хвост в грязную лужу и мазнет им ближнего
по физиономии» [1, с.431].
Иногда сравнения Григорьева занимали несколько страниц текста. Таковыми являются сравнения,
связанные с оценкой романа И. Тургенева «Дворянское гнездо» (сравнение романа с незавершенной
картиной). Однако есть у критика и краткие ироничные сравнения. Так, например, особенности мужских
и женских характеров в комедии А. Грибоедова «Горе от ума» сравниваются с кошачьими и собачьими
повадками; фигуры на картинах Фра Беато – с «селедками» и т. д.
Ап. Григорьев склонен к повторяемости сравнений. Есть у него сравнения, которые переходят из
статьи в статью. Например, «гомункулус Вагнера», «змея, кусающая свой хвост», «сатурн, пожирающий
своих детей» и т.д. Иногда Ап. Григорьев переносит концептуальные суждения, подчеркивая их
значимость. Особенно часто это связано с рассуждениями о соотношении народного и национального
(они полностью переходят из статей о творчестве Островского, созданных в 1850-х годах, в статью
«Развитие идеи народности в нашей литературе после смерти Пушкина» (1861) и т.п. Размышления о
критике Гегеля и исторической школе, содержащиеся в статье «Критический взгляд на основы, значение
и приемы современной критики искусства» (1858) оказываются затем в статье об А. Пушкине и т.д.
Хаотическая экзальтированность идей и чувств Ап. Григорьева являлась причиной усложненности его
стиля; порождала сочетание высоких понятий с разговорно-бытовыми оборотами (например, в статье
«Горе от ума» сказано: мир, в котором сияет графиня Воротинская... безнаказанно кобянится Софьев... и
т. п.). Таким образом, мифологичность критика, бесспорно, оказала влияние на структуру и жанры его
статьи. Статьи критика остаются незавершенными, составленными из разных фрагментов. В их основе –
интуиция критика, культ «непосредственности», чувственности восприятия.
Источники и литература
1. Григорьев Ап. Сочинения: В 2-х т. – Спб., 1876.
2. Зеньковский В.В. История русской философии: В 2-х т. – Л.: Эго, 1991.
3. Стеблин-Каменский М.И. Миф. – Л., 1976.
4. Фрай А. Антология критики // Зарубежная эстетика и теория литературы XIX – XX в. в. – М., 1987.
5. Лосев А. Ф. История античной эстетики. Поздний эллинизм. – М., 1986.
6. Страхов Н. Воспоминания об Ап. Григорьеве // Эпоха. – 1864. – Т.9. – С.10-25.

Поступила в редакцию 05.07.2005 г.