LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів


Головна Філологічні науки → М. Волошин - Г. Гессе: общности пути самопознания и откровений истины

переоценить”. Как молитвы и Богослужения всех, кто избрал путь молитв и


РАЗДЕЛ 1. ХУДОЖЕСТВЕННОЕ НАСЛЕДИЕ: ЛИТЕРАТУРОВЕДЧЕСКИЙ АНАЛИЗ

15

постов, во всех религиях утешает наши сердца, а, значит, невидимо помогают нашему
физическому и психическому здоровью. А через какие Испытания Плоти проходят все
Монашествующие и Священнослужители!
Созвучны у М. Волошина и Г. Гессе и их взгляды на миссию Поэта и “феномен” толпы.
М. Волошин завещает поэтам:
Толпы не уважай и не бойся,
В каждом разбойнике чти распятого в яслях Бога.
У Г. Гессе есть стихотворение “Поэт и его время”. Сравним его слова о толпе:
Насмешки толпы едва ли волнуют тебя,
пока в тебе звучит лишь голос святости.
Когда же он умирает в сомненьях,
Ты стоишь, как глупец на этой земле.
Сливаются заповеди двух поэтов о любви к каждому человеку, что значительно сложнее, чем
вселенская любовь, о миссии Поэта быть не только камертоном своего времени, но и не изменять
святости Души, помнить, что в каждом есть частичка Божественного. О том, как Сталин и Гитлер
манипулировали толпой, варварски уничтожали из рядов многих народов “самых умных и самых
святых” (М. В.), знает всемирная история. Она должна сохранить эти предостережения для всех
последующих поколений. Двум колоссам открыта Истина об извечном вопросе: “Жизнь и смерть”.
“Всеми смертями я уже умирал,
Всеми смертями хочу умереть вновь” (Г. Гессе).
Г. Гессе называет смерть “братец – смерть”, т.к. слово “смерть” в немецком языке – du Tod –
мужского рода. При переводе это будет “сестрица – смерть”. Г. Гессе называет ее “любимой” и
взывает к ней: “Я – твой”, что однако не означает того, что он ждет смерти, просто она ему дорога,
и он к ней готов. М. Волошин пишет:
“Не жизнь и смерть, а смерть и воскресенье”.
О великом непрестанном движении всего сущего на земле, в океанах и в небе, а также
человека оба поэта “как бы вторят друг другу”. Сравним Г. Гессе:
“Мы постоянно в пути,
мы постоянно в гостях”.
Еще убедительнее это звучит в стихотворении “Все смерти”, в котором Г. Гессе пишет о том,
что он уже умирает смертью дерева, песка, цветка, травинки, и о своем желании умереть ими и
человеческой смертью вновь.
М. Волошин пишет, что он уже был и птицей, и облаком, а также:
Я был, я есть, я буду снова.
Предвечно странствие мое.
О том, что человек – странник во Вселенной, утверждают оба поэта. Как созвучно “Wanderer,
wandern”, “путник по вселенным” с гетевским “Wilhelm Meisters Wanderjahre”!
Г. Гессе и М. Волошин не только поют гимн ребенку, но и утверждают, что Бог и Дитя – это
гармоничное единство. М. Волошин призывает всех: “пройдемте по миру как дети…” и завершает это
двустрофное стихотворение словами: “Ребенок – непризнанный гений средь буднично серых людей”.
Это звучит как предостережение не быть “буднично серыми”, т.е. до 7 лет надо учиться у детей
(недаром в Православии дети до 7 лет причащаются без исповеди), не наносить им ни физического, ни
морального оскорбления, ибо дети чувствуют все иначе, чем взрослые, им неведомы злость, коварство
и другие негативные качества взрослых, а любовь и всепрощение – их суть.
М. Волошин настоятельно пишет о том, что мы не вправе отвлекать детей от их игр, т.к. в
играх детей “раскрываются сокровенные тайны человечества” (М.В.).
За два года до своей кончины Г. Гессе пишет стихотворение “Маленький мальчик”. Именно
“мальчик”, а не “дитя” или “малыш”, когда стихотворение можно было бы отнести ко всем детям.
Как важна роль матерей, которые “очищаются двойным огнем”:
“И нет любви твоей награды и возврата,
Затем, что в ней самой – расплата и возврат!”
так и важна роль мужчин (вспомним, что в Алтарь имеют право входить только мужчины и
монахини, юные мальчики, а не девочки участвуют в Богослужениях и в католических храмах –
тоже), мужчины молятся в медресе отдельно от женщин, только мужчины предают умершего
земле по мусульманским обычаям. Первая строфа этого стихотворения:
Если меня накажут,
Я закрою рот,
Выплачусь во сне
И проснусь здоров


С. Н. Попова. М. ВОЛОШИН – Г. ГЕССЕ: ОБЩНОСТИ ПУТИ
16
САМОПОЗНАНИЯ И ОТКРОВЕНИЙ ИСТИНЫ

относится к детям до 3-3,5-летнего возраста. Особенно важна строчка “выплачусь во сне, которое
означает, что в случае ребенка Высшим силам достаточно ночи, чтобы была восстановлена
утерянная днем из-за физического оскорбления взрослыми гармониями детской души.
Вторая строфа относится к детям подросткового возраста и более позднего периода:
Если меня накажут,
Маленькими назовут,
Я не буду больше плакать,
А посмеюсь во сне.
Во сне даруется чувство юмора, иное понимание вечности, чем у взрослых:
Люди умирают, дяди, дедушки,
Но я, я остаюсь здесь всегда.
Недаром М. Волошин пишет, что “воспитание есть защита от детей”. Екатерина Бальмонт
вспоминает о том, что она, когда у нее совсем разладился контакт с 12-летней дочерью, попросила
Волошина помочь им. “Минут через 15 после общения с Волошиным дочь вышла со светящимися
от любви глазами и обняла меня”. С тех пор “наши отношения были всегда нежными”.
Г. Гессе и М. Волошин оставили бесценное наследие своего двойного дарования: как Поэты и
как Мастера акварели. В их акварелях поражает особая магия выбранных оттенков красок.
М. Волошин создал около 3000 акварелей, истинными ценителями которых были планеристы, т.к.
они говорили, что акварели “верны”. М. Волошин, стоя на земле, творил их как бы с высоты
полета птиц в небе. М. Волошин оттачивал свое мастерство владения кистью, а Г. Гессе
благодарил Бога за дар работы кистью как средство выдержать жизненные “перепутья”. Он начал
рисовать в возрасте 40 лет, в разгар второй мировой войны. Для него это был “выход, для того
чтобы и в самые горькие времена быть способным выносить жизнь” (Г.Г.).
Примечательно то, что в стихотворениях обоих Поэтов содержится “тайна” зеркального
отражения, и М. Волошин в 1914 г. переходит к акварелям (ранее он рисовал карандашом и
темперой). М. Волошин написал стихотворение “Зеркало”, а у Г. Гессе в стихотворении “Язык”,
которое можно было бы назвать его “поэтическим кредо”, есть строки:
Чтобы познать создание Творца,
достаточен лишь один