LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів

Загрузка...

Головна Релігія → Михайло Грушевський про релігію як форму самовизначення особи та спільноти

Домбровський О. Процес розвитку релігійної думки в інтерпретації Михайла Грушевського // Укр. і-
сторик. – 2002. – № 1-4 (152-155). – Рік ХХХІХ. – С. 257-265.
13. Кассирер Э. Эссе о человеке. Введение в философию человеческой культуры // Религиоведение:
Хрестоматия. – М., 2000. – С. 676-721.
14. Паславський І. Реформація та її впливи на українське духовне життя в історіософії Михайла Грушевського
// Михайло Грушевський. Зб. наук. праць і мат. – Львів, 1994. – С. 167-175.
15. Фромм Э. Психоанализ и религия // Сумерки богов. – М., 1989. – С.143-221

Рыскельдиева Л.Т.
ЭСТЕТИЗМ ДЕОНТОЛОГИИ Н.ГАРТМАНА

Всякое обращение к деонтологическим вопросам практической философии в наше время, грозящее
релятивизмом и деструктивностью, является актуальным. Философская мысль в Украине всё чаще демон-
стрирует внимание к классическим образцам моральной философии. Данная статья имеет целью реконст-
рукцию и общую оценку деонтологического ядра этического учения Н.Гартмана. К сожалению, массив
отечественных историко-философских исследований не содержит достаточного количества работ по этой
теме. Задача статьи – восполнение указанного пробела.
Этическое учение Н.Гартмана (1882–1950), которое он сам называет «практическим», есть яркий при-
мер заинтересованной и грамотной критики морально-философских установок кантианства. Неслучайно
сам Гартман термин «практическая» по отношению к своей этике довольно часто берет в кавычки – по
нашему убеждению, это учение можно назвать глубоко «феоретическим», созерцательным и, в конечном
счете, репрезентативным по отношению к современным вариантам этического эстетизма.
Следует сразу отметить, что «Этика» Н. Гартмана, написанная в 1925 году, является одним из самых
серьёзных этических сочинений 20 века – это обстоятельство существенно на фоне начавшейся со вре-
мени деструктивного «Бытия и ничто» Ж.-П. Сартра борьбы с «духом серьёзности» в моральной филосо-
фии. Консервативную и классическую серьёзность размышлениям Н.Гартмана, на наш взгляд, придаёт де-
онтологический аспект его учения, так как оно начинается с вопроса «что я должен делать?» и этот во-
прос, по его выражению, «становится до наглядности серьёзным» [1, с. 89]. В этом его учение наследует
традициям феноменологии и аксиологии М.Шелера [2], [3], однако, как отмечает Г. Шпигельберг,
Н.Гартман никогда не отождествлял себя с участником феноменологического движения[4, с. 390], демон-
стрируя свою самобытность и верность классическим образцам.
Осмысленность и значимость для Гартмана кантианского вопроса «что я должен делать?» связана с
принятием им осмысленности дихотомии «сущее-должное», а также «реальное-идеальное». Эти метафи-
зические по происхождению различения важны Гартману для нахождения в сущем, реальном мире некоей
метафизической «точки соотнесенности», «Архимедовой точки, опираясь на которую идеальная сила мо-
жет двигать реальное». Она и должна быть топосом творения, порождения должного в сущем или «бытия
должного». Их всего многообразия сил и способностей естественного человека культуры, Homo naturalis,
он выделяет, безусловно, способность к творчеству и часто называет человека «со-ваятелем наряду с де-
миургом, со-творцом мира» [1, с. 90]. Однако, опорой человека-творца, имеющего особую миссию в мире,
является, по Гартману, человек-субъект, человек познающий, однако, «не как метафизический субъект во-
обще, но именно как эмпирический, реальный» [1, с. 222]. Именно поэтому на вопрос «что я могу знать?»
ответить легче, но ответ этот необходим для постановки и ответа на вопрос «что я должен делать?». Толь-
ко человек знающий, живой, погруженный в реальность, имеющий внутренний мир, рефлексирующий,
способен на некое, мы бы сказали, «метафизическое отстояние» от реальности, отстояние, из которого
«видны» ценности. Именно видение ценностей, имеющее для Гартмана феноменологическое происхож-
дение и характер, делает человека собственно разумным – «если понимать под разумом внутреннее «вос-
приятие» ценностей» [1, с. 229]. Человек, участвующий в этическом дискурсе, и человек, достойный быть
предметом и содержанием этического дискурса – это, по Гартману, субъект, «видящий» ценности, субъ-
ект, ставший нравственной личностью.
«Ценности» - ключевое слово для этики Гартмана, в нём – реальный и заметный её пафос. Взятое из
живого и метафорически насыщенного языка («…быть причастным полноте, восприимчивым к значи-
тельному, открытым ко всему, что исполнено смысла и ценности»[1, с. 93]), оно становится больше, чем
термином, а его содержание делает его больше, чем понятием. Идея ценностей выполняет функцию скре-
пления теоретического и практического в философии Н.Гартмана и функцию фундирования деонтологии
в онтологии. В этом отношении она есть смысловое ядро и источник смысла всего гартмановского учения.
Именно видение ценностей помогает ответить на основной вопрос этики, кто их «видит», понимает, что
такое «бытие ценностей», то есть их деонтологию (ценности должны быть) и какое тогда отношение к их
бытию имею Я. Другими словами, именно ценности становятся «до» долженствования: «Что я вообще
должен делать, я могу понять, только если «вижу», что вообще ценно в жизни» [1, с. 101]. Таким путём
Гартман как бы переформулирует основной вопрос этики, производя как бы «наложение» онтологии на
деонтологию – не так, как свойственно теоретической философии вообще («как должно быть?» в отличие
от «что я должен делать?»), а несколько иначе: «что должно быть?» В результате этого «наложения», а
можно сказать, «раздвоения» сфере сущего и идее бытия (из рубрики «онтология» в разделе «теоретиче-
ская философия»), по Гартману, противостоит не сфера должного и идея поступка (из рубрики «деонтоло-
гия» в разделе «практическая философия»), а область «должного бытия» как бытия ценностей, которая, в
свою очередь, и определяет ответ на вопрос «что я должен делать?». Такой онто-деонтологический «по-
средник» появляется только тогда, когда видение ценностей подготовлено особого рода мудростью в по-