LibRar.Org.Ua — Бібліотека українських авторефератів

Загрузка...

Головна Релігія → Образ православной церкви как апокалиптической жены (в свете концепции парадигмальных образов и символов эпох и цивилизаций)

статуса двунадесятого. Их уже
было двенадцать. Как уже говорилось, сделал Покров Пресвятой Богородицы праздником святой великий
князь Андрей Боголюбский. Интересно и весьма символично, что именно в день его предательского убий-
ства, 4 июля по старому стилю, в 1918 году будет расстреляна семья последнего российского императора
Николая II.
Российский политолог Александр Панарин считает Андрея Боголюбского «державным первооткрыва-
телем архетипа Святой Руси – вселенского прибежища слабых» [2, с.177].
На выдающуюся роль Андрея Боголюбского в церковной и политической истории России указывает и
бывший научный сотрудник Государственного исторического музея России протоиерей Лев Лебедев [13,
с. 17–18].
Да, именно Андрей Боголюбский перенес столицу из Киева на Северо-Восток, именно он поставил в
новой столице Владимире и окрестностях храмы, посвященные праздникам Богородицы: Успенский собор
во Владимире и церковь Покрова Богородицы на Нерли. Пожалуй, он один из первых увидел в апокалип-
тической жене Богородицу, а в символе гонимой апокалиптической жены – образ христианской церкви,
истинной хранительницей традиций которой стала именно церковь православная.
Примечательно, что Александр Панарин считает русского святого Василия Блаженного русским двой-
ником константинопольского Андрея Юродивого [2, с.177]. «И функция Василия та же – указать на чудо
Покрова»(2, с.177), а «то, что Богородица встала над Москвой, превращало Москву в аналог Влахернской
церкви (церковь в Константинополе, находясь в которой святой Андрей увидел воочию Покров Пресвятой
Богородицы – М.М.), в богоизбранный и богозащищаемый град-Церковью» [2, с.177].
Но, к сожалению, даже такой «симфонии» государства и православной церкви, какая была в Визан-
тии, в России не получилось. Прямо в храме во время богослужения по указке Ивана Грозного был убит
предстоятель Российской церкви митрополит Филипп, письменные обращения которого в защиту невин-
ных жертв царского произвола не столько Грозный, сколько, по выражению протоиерея Льва Лебедева,
Ужасный [13] царь называл вошедшими в поговорку «филькиными грамотами». Был отстранен и обречен
на жизнь простого монаха первый русский патриарх Иов. У него уже простого монаха, правда, просили
прощения специальные представители «за весь русский народ» за совершенные им(русским народом) гре-
хи «смутного времени».Интересно, что за грехи нового смутного времени с 1917 года никто еще не перед
кем не каялся. Так даже быв государственной, православная церковь оставалась гонимой. Чем не «апока-
липтическая жена».
Кроме угрозы государственного произвола еще одна опасность угрожала русской церкви – это опас-
ность, утратив связь с мировым православием, стать церковью сугубо национальной, что неизбежно по-
влекло бы за собой утрату Россией статуса страны местопребывания Третьего Рим. Эту опасность понял
патриарх Никон и удачно устранил ее своей церковной реформой. О великом положительном значении
этой реформы писали и Александр Панарин [2, с.263], [12], и протоиерей Лев Лебедев [13], и литератур-
ный и театральный критик и публицист Владимир Меженков [14, с.358].
«Но град-Церковь – совсем не то, что град-крепость, в который стремился превратить столицу Петр 1,
деформировав православный архетип град-Церковь – прибежище тех самых нищих духом, людей не от мира
сего, которым в городе-крепости, как и в городе «рыночников», непременно почувствуют изгойство. От-
сюда – необходимость реконструкции образа Москвы – третьего Рима»,– пишет А.С. Панарин [2, с.177].
«Ортодоксализация Москвы – православного царства – требует, по мнению А.С. Панарина, видеть в треть-
Точка зрения
155
ем Риме не новый имперский центр мира, а новый Иерусалим» [2, с.177]. Это хорошо понял патриарх Ни-
кон, начав строить под Москвой Палестины: Воскресенский монастырь [2, с.177]. При этом воссоздавался
Новый Иерусалим не с ветхозаветной, а с новозаветной символикой. Такого возвращения церкви к своим
изначальным традициям, сопровождаемого ростом ее авторитета, и испугался прозванный «Тишайшим»
царь Алексей Михайлович, спровоцировав недовольство патриарха, ссору с ним, что вынудило Никона,
церковного иерарха, унаследовавшего, по словам А.С. Панарина «основную парадигму мироцерковного
восприятия церкви как апокалиптической жены, которая бежит из старого, оскверненного Рима в новый,
но. не обретя там покоя, следует дальше – в Третий Рим», (2, с.263) порвать с царем, проклясть его, оста-
вить управление церковью и удалиться в созданный им Новый Иерусалим, Воскресенский монастырь.
Сколько ни просил его Алексей Михайлович вернуться в Москву, Никон неизменно отвечал отказом. По-
сле состоявшегося в 1666 году (а 666 – «звериное» апокалиптическое число – М.М.) Собора, унизительно
лишившего Никона патриаршества, примирение вряд ли было возможно. Взошедший на престол старший
сын Алексея Михайловича от Марии Ильиничны Милославской – Федор Алексеевич делает все от него
зависящее, чтобы помириться с Никоном, хотя к тому времени сменились уже три новых официальных
патриарха. Тем не менее Никон ни в какую не хотел идти на мировую с династией, совершившей преступ-
ление против церкви. Чувствуя этот грех, Федор Алексеевич после смерти опального патриарха лично нес
гроб с его телом до самого Нового Иерусалима и добился от Вселенского патриарха (патриарха Констан-
тинополя) разрешения вечно поминать Никона как патриарха [14, с.358]. А как поступил Петр 1 – сын
Алексея Михайловича от его второй жены Натальи Кирилловны Нарышкиной? Он, едва дождавшись
смерти Адриана – четвертого после Никона патриарха Московского и всея Руси – вовсе отменил патриар-
шество, подчинив церковь синоду во главе с назначавшимся царем мирским чиновником, обер-
прокурором.
Патриаршество было восстановлено лишь в ноябре 1917 года, но не надолго.
Святейший патриарх Тихон был умучен в тюрьме, и был отпущен умирать. Все архиереи и подав-
ляющее большинство священников были просто уничтожены. Жизнь сохранили лишь т.н. «живцам»
(«живая церковь») и «обновленцам», то есть тем, кто так или иначе признавал не просто безбожную, но и
открыто богоборческую власть. Храмы уничтожались. В Москве был взорван подлинно народный (круп-
ные пожертвования при его строительстве не принимались) храм Христа Спасителя. И никто из присутст-
вовавших при взрыве русских не дрогнул от слов нерусского Лазаря Моисеевича Кагановича «задерем
подол матушке России». Восстановленное недоучившимся православным семинаристом И.В. Сталиным
патриаршество стало покорным филиалом государственного Совета по делам православной церкви – Со-
вета по делам религий при Совете Министров. И по сей день официальная церковь остается в России, да-
же несмотря на то, что с ней заигрывают власти, а «новые русские» восстановили храм Христа Спасителя,
церковью, созданной тираном И.В. Сталиным, а не Христом.
Церковь же Христова остается гонимой, «апокалиптической женой». Именно ее «не одолеют врата
ада» и ей принадлежит будущее. А официальная церковь должна реформироваться, и реформы эти, по
мнению А.С. Панарина, «непременно последуют, жданные или нежданные» [2,с.263].И модель этих ре-
форм – никоновская церковная реформа ХVII века [2, с.263].
Только став независимой от власти светской, власть церковная сможет влиять на духовное оздоровле-
ние народа.
А пока «апокалиптическая жена» остается, пожалуй, главным парадигмальным символом православ-
ной церкви и всей православной цивилизации.

Источники и литература
1. Библия.Книги священного писания Ветхого и Нового Завета в русском переводе с параллельными
местами и приложениями. – Российское библейское общество. – М., 2002. – 1376 с.
2. Панарин А.С.Православная цивилизация в глобальном мире. – М.: Алгоритм.2002. -494 с.
3. Масаев М.В. Парадигмальные образы как символы эпох // Культура народов